Войны не будет (интервью Дмитрию Аляеву)

— Расскажите, какие реальные шансы на победу у Ислама Каримова были во время первых выборов, когда его соперником были Вы?

М.С.: Вопервых, Каримов сделал все для того, чтобы я снял свою кандидатуру в президенты.

Он несколько раз посылал ко мне своих доверенных людей, с предложением отказаться от участия в выборах. Последний раз через своего советника Шахабуддина Зиямова он пригласил меня в поездку в Турцию с государственной делегацией. За 17 дней до выборов мне дали мой дипломатический паспорт с визой в Турцию. В делегации были министры и сам Каримов. Я отказался ехать с делегацией, потому что уже знал, по пути Каримов будет уговаривать меня отказаться от борьбы за президентство.

После возвращения из Турции Каримов начал открытое давление на нашу организацию.

Мои встречи с избирателями были все до единой саботированы. Руководители местных администраций боялись встречаться со мной. Залы где я должен был встречаться с избирателями то и дело закрывались на ремонт за 2 часа до встречи. За 40 дней предвыборной кампании мне дали всего 13 минут на ТВ где я должен был говорить о своей предвыборной программе.

Самое интересное то, что мне, кандидату в президенты, не платили ни ничего из офици_ ально выделенных на предвыборную кампанию средств. Причину такого решения никак не объяснили никак.

Тем не менее – представьте себе – мы выиграли эти выборы. По нашим данным, Каримов в президентских выборах 1991 года получил не более 40% голосов избирателей. В Ташкенте и в двух областях Ферганской долины вперед вышел Каримов, несмотря на то, что в этой самой политизированной зоне я имел больше сторонников чем он. В этом была огромная заслуга местных лидеров. Во всех остальных регионах избиратели голосовали за меня. Даже Самарканд, родина Каримова, голосовал против него. Эту информацию нам дал полковник, руководитель отдела КГБ одной из близлежащих к Ташкенту областей. Он же послал мне первую информацию о том, что Каримов не оставит меня в живых, потому что увидел поддержку оказанную мне народом. Правда, тогда к такого рода предупреждениямя относился иронически.

По мнению многих наблюдателей на выборах 1991 году примерно 52% избирателей про_ голосовало за партию ЭРК. Каримов, увидев такой исход, приказал переделать бюллетени «как полагается». Председатель одного райисполкома района Жизакской области мне сказал, что они жгли бюллетени проголосовавших за Салиха до самого утра.

После этой акции первый анонс прозвучал через Республиканское радио, которое объявило, что за Салиха проголосовало 33 процента избирателей. Каримов снял с работы заведующего отделом информации. Объявления отложили на другой день. За ночь были переделаны все опасные бюллетени. Утром объявили окончательные цифры: за Каримова 86 %, за Салиха 12.7 %.

Это устраивало Каримова.

Нет сомнения, что выборы 1991 года были первым опытом не только для страны, не только для оппозиции, но и для Каримова, коммуниста, который привык получать назначение по телефону, без каких либо выборов. Эти выборы показали также, что народ не есть «быдло», как думают некоторые. При случае свободного волеизъявлении, он может предпочесть коммунисту другого.

Эти странные выборы показали ещё и то, что если народ захочет, он сам сможет контролировать процесс голосования.

Например, в Хорезмской области ребята эрковцы в районах сидели и охраняли (некоторые с охотничьим ружьями) ящики с бюллетенями и никому кроме членов официальной счётной комиссии не позволяли забрать эти ящики и …добились успеха. Хорезм вынужден был объявить меня победителем, я получил там 56 процен_тов голосов. Это при том, что руководителям 4 районов удалось украсть ящики с бюллетенями и переделать их содержимое в пользу Каримова. Если бы не было этого, я получил бы в Хорезме примерно 80% голосов избирателей.

— Давайте вкратце вспомним, что тогда происходило, ведь например, не секрет, что многие, во всяком случае, представители ташкентской интеллигенции, голосовали за Вас.

Сыграла ли в выборах какую_то роль, как уверяли некоторые аналитики «европейская» диаспора, то есть русскоязычные работники узбекской промышленности?

М.С.: 1991 году русскоязычное население Узбекистана составляло около 10% от общего числа населения страны. Следовательно, оно не могло сыграть решающую роль в выборах, и итогах голосования. Оно жило в основном в больших городах. Ташкентская «диаспора» голосовала за Каримова. В Ташкенте за меня голосовала местная интеллигенцияи студенчество, но они не составляли основную массу избирателей.

Русскоязычное население, к сожалению, поддалось агитации КГБ того типа, что « если Салих придёт к власти он оденет женщин в паранджу и выгонит всех не узбеков под лозунгом «татары – в Казань русские – в Рязань».

Эта примитивная пропаганда попала на хорошую почву. Рана от провокации с турками месхитинцами была ещё свежа. Таким образом, русские (кроме моих друзей и знавших меня представителей искусства и литературы) почти все голосовали за Каримова. — Когда впервые появились между вами основные разногласия?

М.С.: Каримов пригласил меня в свой кабинет неделю спустя после своего назначения первым секретарём ЦК КП Узбекистана и выразил желание сотрудничать с Союзом писателей Узбекистана. Этот Союз в то время был центром политической оппозиции. За нами была реальная сила, мы могли за короткое время заполнить улицы людьми и поставить перед властью свои требования. Каримов, будучи первым секретарём Кашкадарьинской области, видел со стороны эту силу, видел наши митинги, наши встречи с Рафиком Нишановым, первым Секретарём ЦК КП Узбекистана, его тогдашним патроном.

Приглашая меня к себе, Каримов видимо хотел найти во мне союзника в укреплении своей власти или просто обезопасить себя от ненужных ударов оппозиции на первом этапе своего руководства республикой.

Как бы то ни было, он в первое время действительно сумел показать себя человеком искренне хотевшим что-то делать для своей страны. Ему помогала в этом его врожденная хитрость, хитрость с изюминкой наивности, что делало его более оригинальным в сравнении с другими коммунистами. В последующие годы именно этот симбиоз хитрости с наивности находил понимание у людей. Люди «с пониманием» относились к его бесконечным провалам в управлении страной именно благодаря его наивной хитрости или хитрой наивности, полагая, что Каримов искренне хочет чтото делать, но ему мешают его кадры.

В первые годы своего правления он говорил: «Я не политик, я экономист, я хочу для вас хлеба, а не политической болтовни». Люди восторженно ему хлопали, презрительно поглядывая при этом в сторону оппозиционеров, в которых они видели политиков. Каримов своей хитростью попадал в ахиллесову пяту «хомосоветикус»: большинству людей не нужна была ни политика, ни государство, нужен был хлеб. В то же время Каримов был наивен, хвастаясь, что он не политик. Он ставил себя в глупое положение, не догадываясь, что не политик не может управлять государством.

Мы с ним были диаметрально противоположны как в социальном и культурном плане, так и в политическом, и в идеологическом. Но я был убеждён, что на пути к независимости нужно вести диалог с коммунистами. Против такого диалога выступали как раз коммунисты, присоединившиеся к народному движению, учрежденному в Союзе писателей. Коммунисты, в один миг превратившись в демократов, стали требовать линчевания своих вчерашних соратников. Я был поражён такой метаморфозой.

Мы вели диалог с властью, в результате которого удалось напечатать в газете коммунистов (других газет тогда не было) программу «неформального» как тогда говорили «Бирлика». Это придало нам уверенность в собственной силе и число наших сторонников увеличилось. Разногласия с Каримовым были с самого начала нашего знакомства, но они никогда не доходили до порывания всяких связей. В мае 1992 года, когда оппозиции удалось объединиться, Каримов просил меня отречься от оппозиции и перейти в его правительство. Я отказался. Тогда я и стал для него врагом номер один.

— Как можно определить сегодняшнее состояние узбекского общества?

М.С.: Итог 18- летнего правления Каримова на виду: миллионы узбеков рабствуют в буквальном смысле по всему миру ради куска хлеба. Нищета делает людей беспощадными, безнравственными, аморальными. Преступление Каримова заключается не только в том, что народ становятся все более нищим. Нищета материальная постепенно переходит в нищету духовную, а это главное преступление каримовского режима перед узбекским народом.

— Как Вы считаете, какие причины побудили Ислама Каримова продлить своё правление в Узбекистане?

М.С.: Первая и единственная причина побудившая Каримова продлить своё правление это страх.

— Насколько безопасно будет существование Ислама Каримова и его семьи, уйди он от власти?

М.С. Безопасного существования у Каримова и его семьи вне власти нет. Поэтому они обречены цепляться за власть до последнего вздоха. Но, похоже, новый срок правления Каримова взвинтит ситуацию в стране так, что даже власть не будет способна обеспечить безопасность этого семейства.

— Существует мнение, что при уходе Каримова от власти в стране начнётся гражданская война. Что Вы думаете по этому поводу?

М.С.: Такое мнение высказывают чаще всего те круги, которые по разным причинам заинтересованы в продолжении власти Каримова. Дело обстоит как раз наоборот: после 18 лет правления этого человека Узбекистан выглядит как страна пережившая 18 летнюю гражданскую войну. Даже в Таджикистане и в Афганистане, где долгие годы велись настоящие войны, больше свободы, чем в Узбекистане и в экономическом, и в политическом плане.

И я думаю, что эта опустошающая страну война правителя против своего народа будет продолжаться пока Каримов не уйдёт.

http://www.ca-oasis.info/files/2007/200723.pdf

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *