Независимость обьявлялась дважды

Лидер «Эрк» считает, что говорить о либерализации преждевременно Мухаммад Солих родился в Хорезмской области в 1949 г. Закончил факультет журналистики Ташкентского Университета, Высшие литературные курсы в Москве. Автор 15 книг поэзии, прозы, публицистики, переводчик Франца Кафки и французских поэтов. С 1968 по 1991 г. — секретарь Союза писателей Узбекистана. Один из создателей народного движения «Бирлик». С 90-го — председатель Демократической партии «Эрк». 9 декабря 91-го был соперником Ислама Каримова на президентских выборах. С 93-го находится в эмиграции — вначале в Турции, затем в Германии.

— Исполнилось 5 лет со дня провозглашения независимости Узбекистана. Как вы, г-н Солих, оцениваете путь, пройденный Узбекистаном за эти годы?

— Демократическая общественность Узбекистана подлинным Днем независимости считает 20 июня 1990 г. когда парламент республики подавлящим большинством голосов принял первую «Декларацию о независимости», представленную депутатами — членами партии «Эрк». Она была принята вопреки, а не по воле руководства республики. Правда, без ведома депутатов ему удалось тогда заменить в тексте декларации слово «независимисть» на «суверенитет», но тем не менее этот документ был настоящим волеизявлением народных представителей.

После провала августовского путча парламент второй раз провозгласил независимость, но это был уже фарс: лидеры республики таким образом хотели укрыться от ответственности за сотрудничество с ГКЧП. Между тем они поддерживали его до последнего дня, 21 августа печатали в своих газетах постановления путчистов, выполнили все их указания. Один из этих лидеров до сих пор стоит во главе республики, другой — во главе новоиспеченной оппозиционной партии и уже «по братски» обвиняет нас в разрозненности и нерешительности. Такой вот прогресс.

Конечно, за это время изменилось многое. Пять лет назад была некоторая свобода слова — сегодня её нет совсем. Сравнительно независимые газеты, которые выходили тогда, теперь запрещены. Были умеренно оппозиционные организации — сегодня они загнаны в глубокое подполье. Зарплата, которую получало тогда большинство людей, позволялa содержать семьи — сегодня хватит лишь на несколько буханок хлеба. В те времена никто не продавал своих детей на базарах — сегодня люди винуждены это делать из-за невозможности их прокормить. Страшным, невиданным прежде явлением является многочисленные случаи самоубийства отцов семейств на почве голода и нищеты.

Получив независимость, мы освободились от ига советской империи, но не освободились от власти доморощенных коммунистов. Я поздравляю узбекский народ с тем, что он выполнил задачу минимум. Теперь надо решить задачу максимум — освободиться от собственных диктаторов и построить демократическое государство.

— В 93-94-м годах, судя по вашим выступлениям, вы были уверены в скором крахе правительства Каримова. Однако, этого не случилось…

— В течении последних лет социально-экономическая и общественно-политическая ситуация в стране не улучшилась, а ухудшилась, и, увидев ее воочию, причём не с фасадной стороны,а изнутри, каждый придёт к тем же выводам. Это правительство находится у власти только благодаря репрессиям, но это не означает, что так будет и дальше. Я вижу будущее моей страны светлым и убеждён, что в нём нет места нынешнему режиму.

— Как вы считаете, каковы причины изменения отношения к правительству Каримова на  Западе по крайней мере со стороны официальных кругов?

— Причины некоторого «потепления» отношения Запада к Узбекистану просты. Первая — экономическая: Узбекистан богат природными ресурсами и обладает большим экономическим потенциалом. Вторая — политическая: Узбекистан может быть серьёзным стратегическим союзником Запада против возможной экспансии России или Китая в Центральной Азии, с одной стороны, и против «исламского фундаментализма» — с другой. Президент Каримов при всех встречах с западными лидерами демонстрирует скурпулёзную лояльность  в этих вопросах и, в некотором смысле, даже в других —  например, заявляя о поддержке эмбаргo США против Ирана…

— В этой связи, как вы оцениваете заявление о «либерализации режима», об «отсутствии препятствий для возвращения политэмигрантов» и так далее?

— Никакой либерализации нет. Вокруг этого вопроса идет игра, сотрудничая с деспотическим режимом. Запад в то же время желает сохранить лицо. Поэтому предпринимаются некоторые косметические меры — освобождение ряда политзаключённых, создание «Комитета в защиту прав личности» и прочее. Репрессии же против политических оппонентов, во всяком случае против партии «Эрк» не прекращаются. В тюрьмах и колониях остаются десятки , если не сотни людей (обо всем мы просто не знаем), которые пострадали за свои убеждения. Среди них – активисты, члены партии, осуждённые на 10 и более лет лишения свободы по сфабрикованному делу Номер 300, крупные религиозные деятели. Некоторые сидят уже более четырёх лет. Обращение с ними крайне жестокое, сравнимое лишь с порядками в сталинских «учреждениях»: пытки, избиения, лишения свидания и передач… Многие из них — это тяжело больные, измученные люди. Еще больше тех, кто сидит по прихоти местных феодалов. Хотелось бы, чтобы те, кто твердит о «либерализации», взглянули в лицо этим людям, хотя вряд ли у них есть совесть.

Характерно, что освобождаемых, как правило, заставляют писать прошения о помиловании и об отказе от политической деятельности — в противном случае, даже выйдя на свободу, они вряд ли смогут устроиться на работу или будут уволены при первом удобном случае. Такие же условия ставятся и тем, кого сеичас уговаривают вернуться из политической эмиграции. Наконец, говорят сами за себя списки «неблагонадежных»…

— Известно, что вы верующий, и даже ваша супруга, украинка по происождению, приняла ислам. Кажется, вы поддерживаете связи с исламской оппозицией, и вас даже называют «исламским фундаменталистом». В некоторых странах, в частности в Алжире, Египте и так далее, между «исламистами» и сторонниками светского государства существует острый конфликт. Как избежать этого противoречия?

— Я верующий, но «исламским фундаменталистом» меня никто не называл, кроме моей персональной оппозиции типа  братьев Пулатовых, а я всерьёз их не принимаю. К религии же  отношусь серьезно, считаю веру в Бога стержнем, держащим человека вертикально к земле, а познаниe Бога является единственным предзначением человека на Земле.

Я никогда не понимал, что такое исламский фундаментализм. Ислам, как и другие религии, держится на вере: в единство Аллаха, в Коран — книгу Аллаха, в Его пророков, в ангелов и в предопределение. Вот это и есть фундамент ислама. Если люди, называщие себя мусульманами, совершают террористические акты, то причём здесь ислам и его фундамент? Почему не называют христианским фундаменталистами тех, кто взорвал универмаг в Оклахоме-Сити в США или воюет в Ольстере?

Не надо бояться человека, который верит в Бога. Такой человек не может сделать вам зла, потому что он боится Бога. Зло может совершать тот, кто не верит в Бога и следовательно, его не боится. Между исламом и демократией нет таких острых противоречий, как это представляется Западу.

Альберт Мусин, Узбекистан
Независимая  Газета, 05. 09. 1996


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *