Отряхнув с души пыль

Мухаммад Салих известный в Узбекистане поэт, общественной Политический деятель. Один из основателей Народного движение Узбекистана Бирлик. Впоследствие вышел из движения и основал Демократическую партию «Эрк». Был альтернативным кандидатом на президентских выборах в декабре 1991 года. С лета 1993 года в эмиграции.«Центральная Азия»:

Ц. А : Вы- поэт, как  пришли в политику, как совмещаете две разные стихии?

М. С : — Я долгое время был аполитичным или считал себя таковым. Я смеялся над теми, кто сочинял так называемые «идейные стихи». А тех, кто писал «о славном октябре» или «светлом будущем», презирал. Принципиально, ни разу за свою жизнь не употреблял в стихах слова «Ленин», «коммунизм», «социализм» и т.п.

Короче, мне казалось, что я делаю чистое искусство. Например, в 1980 году мой идеал поэзии был таким: “Стихотворение это – танец в себе. Стихотворение глядит себе внутрь, само поет, само слушает”, (журнал «Ешлик» 1981, беседа с И. Хаккуловым). Но из стихов, опубликованных в 80-году, вопреки моему самомнению, иногда выпирали не очень, «чисто поэтические» строки:

Сотворив слова

Сотворив слова, мы подчиняемся им однажды,

На шее каждого из нас висит имя, как талисман,

Составленное из определенных букв.

Например, я не проснусь, если окликнут меня «Ахмад»!,

Не проснусь так же я и от крика «Тошмат!»

Меня не сможет поднять с постели даже гром,

Если не будет греметь (знать) мое именно имя.

Теперь представьте, как трудно гению

Который собирается разбудить целый народ.

(подстрочный перевод с узбекского)

Этот текст нельзя назвать чистым искусством. Он похож, cкорее на ритмизированную политическую прокламацию.

После «розoвых шестидесятников» (Э.Вахидов, А. Арипов, А. Матчан и другие), в узбекскую поэзию пришли «семидесятники», но их так не называли. Их отрешенный от злобы дня взгляд., приглушенный голос, пронизанный глубоким скепсисом, не давали причислить этих людей к очередной группе продолжателей традиций соцреализма. Тем более, что они об этом реализме вопрошали открыто иронически: «если поэзия есть выражение человеческих чувств, то как чувства могут быть национальными по форме, социалистическими по содержанию?» (Беседа с И. Хаккуловым «Ешлик»-1981).

Мы, таким образом, смели критиковать одну из святынь, советской идеологии. Странно, что в конце семидесятых и в начале восмидесятых годов нам еще прощали такие шалости или их просто не замечали. Или в Кремле думали, Советский Союз будет стоять еще век, и либерализм — хотя бы в литературе и искусстве — не помешает, а наоборот, сделает “лицо социализма более человеческим”.

Но 1983 году газета «Узбекистон адабиети ва саньати» (еженедельник «Литературная газета») напечатала большую статью, которая называлась «Объясните мне ваши стихи». Объяснить должен был я, критик разбирал там мои стихи, Под его статьей были опубликованы письма от «простых трудяшихся», которые простым языком негодавали: зачем писать стихи, если они никому непонятны? Разумеется, главный критик задавал вопросы более сложные: чего хочет герой ваших стихов, чем он недоволен, откуда у него гамлетовский пессимизм итак далее.

Я с удовольствием ответил на эти вопросы, ответ был напечатен сразу, в следуюшем номере этой же газеты (Пример из «демократии застойных лет», сравните с «демократией» кари-мовского режима).

Ц. А.: Возглавляемая вами партия — единственная в Узбекистане действительно оппозиционная, а не карманная политическая партия. Она добилась официальной регистрации и, соответственно, легально действовала вплоть до репрессий и запрета. Диапазон мнений о причинах, побудивших оснoвателей «Эрк» выйти из «Бирлика» и создать партию, достаточно широк, вплоть до недавнего заявления Каримова, что это он создал «Эрк». Хотелось бы ознакомиться с историей партии именно в Вашем изложении.

М. С.: Национальные движения эпохи перестройки все, без исключения, пережили раскол это было естественным политическим процессом. Но нигде не было так много спекуляций на эту тему, как у нас, в Узбекистане. Нигде так долго и истово не проклинали «раскольников» и не лили так много слез над утраченным единством (единство означает по узбекски «Бирлик»).

Я хочу напомнить, что название «Бирлик» национальному движению дал я , то есть я был первым поборником этого Единства. Тем не менее, плакальщики именно меня называют главным раскольником и видимо мне придется рассказать об этом подробно.

Сразу скажу, не было никакого раскольничества. Просто мне надоели склоки и сплетни в руководстве этой организации и я порвал с ней. Несмотря на то, что в ее создание я вложил свой самый честный труд. В конце концов, я имел право уходить из какой либо организации. Тем более, что у моих друзей руководителей я не видел уже того идеала, во имя чего была создана эта организация. Они жаждали примитивной уличной славы. И я не хотел мешать им получить ее.

Опишу историю моего ухода из «Бирлика».

Я был одним из 17 членов Президиума национального Движения, но после первого Курултая и избрания председателя «Бирлика», я почти не участвовал в работе Президиума. Не было времени. Я был занят делами Союза писателей по долгу секретарства, писал свою еженедельную публицистику и ходил на бесконечные встречи с людьми — студентами, учителями, докторами, учеными и.т.д.

Я в те годы бросил писать стихи, потому что наблюдать людей, которые поднимают свои некогда опущенные вниз лица к небу, меня вдохновляло больше, чем поэзия.

По большому счету, страх потерять это вдохновение и вынудил меня уйти из «Бирлика». Наверное так. Я говорю, наверное, потому что были и другие причины ухода, о которых я говорил в прошлые годы. С тех пор прошло 7 лет и те причины, которые мне показались тогда серьезными политическими, теперь кажутся не самыми главными.

В сентябре 1989 года пришли в мой кабинет несколько человек из членов Президиума «Бирлик» и начали жаловаться на Пулатова, председателя Движения. Я предложил им позвать самого Абдурахима, чтобы не говорить за спиной. Они не захотели этот вопрос обсуждать с ним. Они сказали, что многие известные в республике люди ушли из «Бирлика» из-за Пулатова.  Кандидатуру Пулатова на место председателя Движения предлагал я и сделал все для того, чтобы выбрали его. Об этом хорошо знает писательское крыло «Бирлика» и учредители Движения. То есть, защищая Пулатова я защищал в какой то мере себя, свое честолюбие.

Но количество невзлюбивших председателя увеличивалось день за  днем и однажды 4 члена Президиума пригрозили уйти из движения, если Пулатов не отойдет от руководства. Я поговорил с Пулатовым, объяснил ситуацию. Сказал ему, хорошо будет, если на какое-то время, пока успокоется недоброжелательность отойдешь в сторону. Он как будто понял и дал согласие. Вышел из моего кабинета в СП и не прошло полчаса как прибежали ко мне с вестью о том, что Каримов договорился со мной убрать с председательства Пулатова. Я был ошарашен такой ложью и подобного рода шантажом.

С тех пор прошло 7 лет. В течении этих семи лет Пулатов вместо оппозиции диктаторскому режиму Узбекистана стал нашей оппозицией. После очередного слуха, что Мухаммад Салих собирается захватить руководство «Бирлика», я написал клятвенное заявление, что никогда не буду председателем «Бирлика». Чтобы доказать свое решение,я вышел из рядов движения,вот и вся сказка.

Это было в ноябре 1989 года. А ЭРК был создан в апреле 1990 года. Если бы ЭРК создал Каримов, то он мог бы и  уничтожить его. Каримов пробовал его уничтожить, но не смог. Клеветники из оппозиции тоже не смогут уничтожить ЭРК.

Ц. А.: Партия ЭРК почти два года могла легально действовать, создав свои отделения по всей республике, в учреждениях и организации; был налажен регулярный выпуск печатного органа партии, получен выход на ТВ и другие СМИ республики. Наконец, партия получила вазможность создать парламентскую фракцию и, как вершина деятельности партии, выдвинуть своего кандидата на первых президентских выборах. Эти несомненные успехи, однако, иногда преподносились как плата за «соглашательскую политику». Ну, и чтобы внести ясность – ведь были же, вероятно какие-то договоренности, уступки властьям, условия, на кoторых «Эрк»у разрешили действовать?

М. С.: Партия «Эрк» могла легально действовать ровно настолько, насколько могли тогда действовать другие оппозиционные организации – «Бирлик», «Туркистан», «Тумарис» и. т. д. Партия «Эрк» официально была зарегистрирована вместе с «Бирликом», может быть с разницей в месяц. До этого, в течении полутора лет, партия печатала свою газету на ротопринте и что ни день прокурор города Ташкента вызывал наших активистов на допрос из-за газеты. Даже я, несмотря на депутатскую неприкосновенность, множество раз был допрошен по этой или другой «неформальной» причине. Да, мы были все «неформалами» и одинаково бесправными.

Теперь о наших «выходах в ТВ». Он заключался в двух 25-минутных передачах, которые подготовил Ахмад Аъзам, секретарь «Эрк». Всего две передачи, которые демонстрировались в октябре и ноябре 1991 года и на этом все кончилось. Эти 50 минут нашим «бирлик»овским друзьям показались целой вечностью и они обиделись на нас надолго.

По телевидению выступал и я. Но я выступал и до перестройки. Печатались мои статьи? Но я был профессиональным писателем, о проблемах, которые потом стали требованиями «Бирлик». Я писал и печатал задолго до того, как была создана эта организация. Первые тезисы программы «Бирлика» я заимствовал из собственных статей.

Меня упрекали в том, что во время Паркентских событий 1990 года я выступив по телевидению обвинил действия руководителей «Бирлика», Я обвинил тогда не Пулатова, я обвинил подстрекательство от кого бы оно не исходило. Я считал, что лидер не должен стать рабом толпы, подчиняться ее прихотям, угождать ее кровожадным инстинктам, кричать «ура» всему, что нравится ей. Лидер не должен идти за толпой, а толпа должна идти за лидером. Об этих вешах я говорил тогда по телевидению. Я был депутатом и мое право говорить свое мнение использовал свободно и без всяких компромиссов – и против правительства и против демагогов из оппозиции. А когда меня лишили этой свободы в Парламенте, я — не колеблясь ни на секунду — подал в отставку, сдал свои депутатские полномочия.

Какой может быть торг между мной и президентом Каримовым, если я  по ТВ говорил только о нуждах моего народа. Стал депутатом тоже не по милости Президента, а по милости моего народа. В моем округе (Профессорский городок) выдвинули свои кандидатуры 3 человека — бывший глава Узбекис-тана Нуриддин Мухиддинов, преподаватель ТашГУ Шапсанов и я. Но потом они оба сняли свои кандидатуры в мою пользу и известили меня об этом.

Мои оппоненты кричали что я иду на выборы без альтернативной кандидатуры. А когда я получил 89% голосов избирателей, они стали кричать, что я прошел по партийному списку. По какому партийному, думаете? По коммунистическому. По списку партии, членом кoторой я никогда не был и упорно сопротивлялся приглашениям даже ЦК Узбекистана вступить в эту партию.

Я блaгодарю Аллаха, что он не вынуждал меня поклоняться вышестоящим, лебезить перед сильными. Я обязан только ему за свободу устроить свою жизнь по собственному усмотрению.

Я пришел в политику не с намерением стать известным, пришел  потому что был известным. Никогда, ни с кем, ни в чем не соперничал, всегда был доволен тем, что мне дал Аллах. Соперничество считаю уделом плебеев, людей без веры. Мне в этом мире всегда было что делать и я знал во имя чего делать. Главное:я никогда не считал дело которое делаю второстепенным. Когда писал стихи это ремесло поэта было для меня самым высшим. Теперь так думаю о политике. Презираю политиков, которые сравнивают свое ремесло с проституцией и продолжают заниматься им. К сожалению, такой цинизм все больше распространяется среди политической элиты бывших советских республик. Неожиданно освободившись от имперского ига, политики этих стран потеряли равновесие ума и совести. Они обалдели от обрушившейся на их головы свободы. И начали творить злодеяния против своих народов.

Считаю, политика – как и всякая другая работа во благо обшества, государства – должна опираться в первую очередь на нравственность. Так я старомодно мыслю.

Ложь — один из способов жить.

Коварство – другой способ.

Клевета, лицемерие, продажность тоже

Являются способами жизни.

Значит, говорить правду тоже

Можеть быть один из способов жить

1980. (построчный перевод с узбекского).

Я не собираюсь учить никого честности – ни в политике, ни в жизни – а зашищаю лишь собственную позицию. И буду говорить это независимо от того, слушают меня миллионы или только один человек. Если никто меня не будет слушать, буду это говорить самому себе. Буду постоянно это говорить, чтобы успеть за кoроткую жизнь воспитать хотя бы свой ийман.

Ц. А.: В этом плане совершенно непонятны предъявленные Вам лично обвинения в отходе от демократических принципов, переходе к подпольно террористической деятельности, призывам к насилию.

М.С.: Современный мир знает, в основном, два вида борьбы за политическую власть: демократическую и вооруженную. Партия «Эрк» с самого начала заявила о демократичности характера своей деятельности и вписала этот принцип в свой устав. Потом, за все эти годы репрессий и гонений, ни разу не нарушила его. Все обвинения сопричастности «Эрк» к созданию террористических групп есть ложь каримовского режима.

Когда мы выехали в эмиграцию, вышел спор о легальности и нелегальности действий нашей организации. Спор был затеян не правительством, а нашим постоянным оппонентoм из «Бирлик»а. Оппонент обвинил меня, что по радио «Свобода» я признался «в создании партийного подполья, нелегальных партийных групп». Он написал об этом во  все правозащитные организации и выступил по радио «Свобода» с призывом к партии «Эрк» отказаться от насильственных методов борьбы. Это было чистой провокацией.

Власти Узбекистана не замедлили это использовать. Сразу начали цитировать «призыв» нашего оппонента. Видите, мол, партия «Эрк» настолько кровожадна, что сами оппозиционеры выступают против нее.

«Призывы» нашего оппонента сыграли решающую роль в легитимизации  государственного террора против «Эрк». Власти уже со спокойной душой приговорили к тяжелейшим наказаниям группу Мурада Жураева (которая распространяла газеты «Эрк») и с тем же спокойствием начали проводить приостановившиеся на некоторое время аресты.

Говорил ли я о создании нелегальных групп? Да, говорил. Говорил о том, что наша партия вынуждена переходить на нелегальное положения: будем издавать свою нелегальную газету за пределами страны, доставка тиража и распростронение его среди населения тоже будет нелегальным. Для этого мы создали специальные группы.

Теперь я спрошу у моего оппонента: скажите, может ли хотя бы один активист «Эрк»а или «Бирлик»а легально заниматься политической деятельностью в сегодняшнем Узбекистане. Легально выражать свое мнение, легально собираться на собрания, издавать и распространять газеты? Что газеты, наши активисты легально не могут ходить даже в гости к друзьям, навестить собственную мать из-за постоянной слежки со стороны властей!

Если наша партия изменит свой курс и выберет более радикальный метод борьбы, то, будьте уверенны, она объявит об этом.

Ц. А.: То есть , Вы по прежнему считаете диалог и компромис с властями, в любой, не затрагивающих принципиальные вопросы, форме более предпочтительным и эффективным для провозглащающих своей целью борьбу за демократизацию организаций, нежели уход в подполье со всеми его ограничениями? А как бы использовала партия «Эрк» такой компромисс и возможности для работы в случае гипотетической возможности  снятия запрета и возвращения в республику? Такие разговоры на уровне президента ведутся уже давно, правда только о Бирлике (братьях Пулатовых, как сказал на пресс-конференции в США Каримов), Есть ли у Эрк какая-то программа, либо концепция путей развития сегодняшнего Узбекистана?

М.С.: Да, я по прежнему считаю, диалог с властями всегда полезен для оппозиции. Но сегодня, во всяком случае в данный момент, такой диалог невозможен, в первую очередь, с точки зрения моральной. Когда в тюрьме сидят наши собратья по борьбе, когда террор и репрессии все еще продолжаются, прикидываться, как будто ничего нет, мы не можем.

Прошлогоднюю Вашингтонскую встречу оппозиции с представителями властей Узбекистана диалогом назвать нельзя.

Эти представители приехали показаться американской обшественности, что они не такие, как описала их узбекская оппозиция, что они нормальные люди, при галстуке, не курящие, улыбающиеся, даже могут говорить на английском языке. Вот какое впечетление они должны были оставить у публики и они успешно оставили его. Организаторы встречи слушали в основном их, а представителям оппозиции дали всего по пять минут выступить.

Делать было нечего, я кое-как втиснул свою речь в эти 5 минут. Кратко рассказал о деятельности «Эрк» в последние два года. Говорил о тенденциях к сближению разных групп оппозиции, о начавшемся сотрудничестве, наконец-то, с «Бирлик»ом.

Но едва я закончил свою речь, открыла рот моя оппозиция из «Бирлика» в лица Пулатова и начала такую словесную бомбар-дировку против «Эрк»а и меня, что от сближения, о котором я только что говорил, не осталось и следа.

Я ответил на эту провакацию, но теперь глубоко сожалею об этом. Получилось так, что мы — оппозиция — приехали в Вашингтон, чтобы ссориться между собой, как будто больше у нас не было проблем.

Так что, прежде чем говорить о диалоге с властями, надо подумать о диалоге между собой, основными организациями оппозиции «Эрк»ом и «Бирлик»ом.

Ц.А.: Сейчас в эмиграции проживает около 20 членов демократической оппозиции из Узбекистана. Повлияли ли прошедшие годы, а тагже и возможность взглянуть на жизнь демократического обшества «изнутри» на взгляды оппозиции, выработку какой-то единой позиции, либо даже программы действий.

М.С.: В прошлом году бывший вице-президент  Ш. Мирсаидов попробовал создать Координационный центр оппозиции. Мы поддержали его инициативу и я, как представитель от партии “Эрк”, даже подписал то первое заявление о создании такой координации. Но дальше этого не пошло. Случилось то, что всегда случается в таких важных ситуациях: распространилось подсрекательское письмо того же Пулатова против «Эрк»а.

Теперь мы смотрим на вопрос об объединении достаточно сдержанно. Если действительно нужно объединение, мы это сделаем. Но первое условие для этого, прийти к этой церемонии чистыми, с добрыми намерениями. А не играть в игру «национального единства», как это делает господин Каримов.

Беседу записал независимый журналист Абдурашид Шарифов
«Центральная Азия», 1996 год.
Щвеция
Эмигрантское издание


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *