Руф ДИБЛЕР: МУХАММАД САЛИХ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В УЗБЕКИСТАНЕ В 1979-1995 ГОДАХ (ГЛАВА – III (1989–1992))

Третий из анализируемых нами периодов новейшей истории Узбекистана характерен усиленным контролем общественных процессов в республике со стороны Ислама Каримова. В этот период резко усилилось противоречие между завоеванными народом демократическими свободами и ожесточившимися репрессиями, инициатором которых выступил Каримов.

Примечательно при этом, что если в то время, когда Узбекистан входил в состав СССР и Каримов, как первый секретарь компартии республики, вынужден был оглядываясь на Москву, соблюдать некоторую видимость демократических методов правления, то, после крушения Советского Союза (в августе 1991 г) и начала гражданской войны в соседнем Таджикистане он уже, совершенно откровенно и не оглядываясь ни на кого, подавляет всякое проявление свободомыслия.

Летом 1989 года, руководство республики, борясь с недовольством народа своим ухудшающимся материальным положением, при помощи репрессивного аппарата и введя комендантский час, сумело восстановить порядок в Ферганской долине.

В конце августа 1989 года Ислам Каримов выступил с публичным заявлением перед общественностью Узбекистана. В своем выступлении он признал, что экономика республики находится в кризисе, растет безработица и обнищание народных масс, система здравоохранения не справляется с болезнями, усугубляются экологические проблемы, в результате чего ухудшились санитарные условия. Люди не получают в достаточной мере чистой питьевой воды и здорового, полноценного питания. Выход из сложившейся ситуации, по мнению Каримова, состоит… в… ужесточении дисциплины и порядка.

Хотя, после 1989 года, в Узбекистане не произошло сколько-нибудь заметных, неконтролируемых властями, волнений и в последующие два года были проведены лишь мирные демонстрации, Каримов строжайше запретил какое-либо массовое проявление недовольства, ссылаясь при этом на опасность в социальной дестабилизации. Истинной же причиной запретов на проявления массовых протестов состояла в боязни Каримова потерять инициативу и контроль над обществом.

В середине октября 1989 года более 20000 демонстрантов прошли по улицам Ташкента с требованиями придать узбекскому языку статус государственного языка. Из страха перед растущей активностью общественности и неблагополучных для себя последствий, на следующий же день (21-го октября) Каримов издает президентский указ о запрете на массовые демонстрации, ссылаясь при этом на необходимость «стабилизации социально-политического положения» в республике. Однако, в феврале 1990 года, по всему Узбекистану прокатилось волна массовых манифестаций. Их участники протестовали против экономического и социального кризиса, в который последовательно скатывалась республика.

10 февраля 1990 года И. Каримов издает новый указ о запрете массовых демонстраций, за нарушения которого на их участников налагались денежные штрафы и ожесточились меры административного и уголовно-наказуемого воздействия.

Несмотря на принятые властями меры, открытое сопротивление продолжалось. В апреле 1990 года тысячи людей вышли на демонстрацию в поддержку невинно пострадавших во время широкомасштабной антикоррупционной кампании. В мае месяце этого же года другая, более многочисленная демонстрация, в которой участвовало более 20000 человек, вышла на улицы Ташкента с требованиями устранения муфтия и отставки партийного руководства. В декабре 1990 года московские СМИ сообщали о демонстрации в Намангане, в которой участвовало более 3000 человек.

Тот факт, что не местная республиканская служба новостей, а московские СМИ, начиная с декабря 1990 года сообщали о подобных событиях, указывает на то, что Исламу Каримову удалось взять полный контроль над СМИ Узбекистана.

К концу 1991 года, вследствие активизации деятельности силовых ведомств республики, количество массовых выступлений общественности резко уменьшилось. В сентябре (1991 г.) московское телевидение сообщило о демонстрации в Коканде, в которой приняло участие несколько тысяч человек. Требование манифестантов исчерпывалось главным лозунгом: «Долой коммунизм!». («Мусульманские антикаримовские демонстрация» РТВ).

Это было последнее официальное сообщение о массовых акциях протеста. В последующем власти сумели жестоко подавить проявление общественного недовольства.

После того, как Узбекистан провозгласил свою государственную независимость (1 сентября 1991 г.) членам политических группировок и партий, ни разу не удалось легитимно встретиться – накануне провозглашения независимости Ислам Каримов отдал приказ арестовать оппозиционных политических лидеров и произвести обыски в их квартирах. Ранним утром милиция блокировала главную площадь Ташкента– площадь Ленина, на которой было намечено провести массовый митинг. В процессе «зачистки» была арестована группа британского телевидения. Комментируя случившееся в этот день, московское радио передало, что данное событие подтверждает то, что руководство Узбекистана отказалось вести диалог со своим народом. В отчете упоминалось также и откровенное лицемерие Ислама Каримова. (Усманов, 1991).

Обосновывая репрессивные акции, направленные против политической активности народных масс, Каримов продолжал повторять свой тезис о том, что только социальная стабильность и жесткий порядок являются главным ключом всех накатившихся на республику проблем.

Примечательна «эволюция» отношения Ислама Каримова к приоритетам, на которые ориентировалась его власть. Если в декабре 1989 года он заявлял, что решение всех социальных проблем лежало в укреплении всех здоровых сил узбекского общества и в усилении общественного порядка и дисциплины, являющимися гражданским долгом каждого, то, после мартовских событий 1990 года Каримов сделал заявление, в котором прозвучало, что «только дисциплина и общественный порядок могут стать в данной ситуации и устранить кризис».

Фразеологический секвестр приобрел тем самым законченный и угрожающий характер.

В марте 1990 года, Каримов, занимавший в то время пост Первого секретаря компартии Узбекистана, стал первым Президентом республики. Сразу же после своего избрания Каримов обратился к народу. В  своей речи он обещал людям гражданские свободы, оговорив при этом, что демократия не означает анархию, а гласность – вседозволенность. Исходя из этого понимания демократии и гласности он заверил, что будет строго контролировать дисциплину. Он призвал также силовые структуры всячески препятствовать «любым антисоциальным манифестациям, угрожающим политическому фундаменту государства, жизни и достоинства граждан» (И. Каримов. 1990 г).

Другая часть кампаний Каримова по стабилизации, а точнее, по укреплению своего режима, состояла в том, что он разрешил действовать политическим партиям, однако, не в роли оппозиции, но в границах, определяемых властями, а еще точнее – им самим. Исходя из приоритетов, каковыми являлись провозглашенная им борьба за дисциплину, Каримов отложил экономические реформы на неопределенное время. В мае 1990 года во время «круглого стола», проведенного компартией Узбекистана, Каримов заявил, что он видит силу и мощь республики исключительно в укреплении компартии республики. Это заявление как бы подразумевало, что Каримов не считает, что общественное движение «Бирлик» и политическая партия «Эрк» представляют в его глазах альтернативную политическую силу. («Через диалог» 1990).

В ноябре 1990 года «Литературная газета «(Москва) сообщила, что сегодняшний Узбекистан– это, в основном, стабильная республика. Она утверждала, что «постоянство, прочность и стабильность» утвердились там, где национализм был единственным источником общественного движения». Одновременно газета отметила и то, что достижению стабильности способствовало ужесточение мер, предпринятых властями против политической оппозиции. Именно этой ценой приходилось расплачиваться узбекскому социуму за политическую стабильность и гражданский порядок в Узбекистане. Газета процитировала и ответ самого Каримова на брошенное замечание: «Я не считаю эту цену слишком непомерной»,– жестко отреагировал он на робко сделанное замечание корреспондента об отсутствии в Узбекистане гражданских свобод. (Кружилин. 1990).

В апреле 1991 года, Каримов заявил, что установление «диктатуры права» необходимо. «Порядок в узбекском обществе должен прийти до того, как произойдут экономические реформы, предварить их, поскольку резкий переход к рыночной экономике может внести в общество разлад. Следовательно, такие признаки рыночных отношений как приватизация и освобождение цен, необходимо до поры отложить». (Ефимов. 1992).

Начавшаяся весной 1992 года гражданская война в Таджикистане стала для Каримова дополнительным поводом в деле укрепления собственного авторитарного режима в Узбекистане.

В это время в соседнем Таджикистане несколько оппозиционных групп создали сложный конгломерат, в состав которого вошли исламисты, националисты и демократы и выступили вместе, чтобы бороться против властной верхушки, приведенной к власти российской армией и управляемой из Москвы. На длительное время ситуация в Таджикистане воцарил гражданский и политический кризис. Цели оппозиции состояли в установления в республике демократического порядка, предоставления обществу больших гражданских свобод и легитимизации политических партий. К этому добавлялись требования исламистов в восстановлении принципов и свобод вероисповедования. Промосковские власти ответили на эти требования тотальными репрессиями, что спровоцировало открытое вооруженное противостояние сторон. Оппозиция начала скупать вооружение и вводить его из Афганистана.

Гражданская война в Таджикистане дала Каримову очень удобный повод для ужесточения своего режима в Узбекистане. В ход пошел его аргумент о том, что если допустить в Узбекистане оппозиционные режиму организации как «Бирлик» и «Эрк», то кровавые события гражданской войны в Таджикистане перекинутся в Узбекистан.

В это время другая, не менее важная проблема, влияющая на политическую архитектуру узбекского общества, встала перед компартийной верхушкой Узбекистана. Реагируя на повсеместно произошедший кризис идеологии компартии, Каримов (хотя и чисто внешне), продолжал проводить в республике прокоммунистическую позицию.

В декабре 1989 года он заявлял о своей «непоколебимой верности марксизму-ленинизму» («Правда Востока» 7.12.1989), заверяя, что коммунистическая партия была и остается «политическим авангардом общества» и что трагические события летних событий в Фергане явились результатом неудовлетворительного следования курсу ленинского интернационального воспитания. В марте 1990 года Каримовым были инициированы поправки к Конституции Узбекистана, в результате которых значительно усилилось роль компартии.

Обосновывая это, Каримов заявлял, что «новое политическое мышление не означает отказа от социалистических идей. В июне 1990 года Каримов вновь заявил о важности коммунистических идеалов для жизни узбекского общества. В опубликованной в то время, резолюции пленума компартии утверждалось, что «самой важной задачей пленума была задача усилить политическое и идеологическое влияние среди народных масс и придать народному сознанию форму, соответствующую творческой интерпретации и развития марксистско-ленинского учения» («Правда Востока» 16.08.1990). В январе 1991 года Каримов требовал дальнейшего укрепления единства партии и народа и подчеркивал важность внутрипартийного единства.

Накануне известного «августовского (1991 года) путча» в Москве, Каримов все еще подчеркивал свою преданность коммунистической партии и ее идеалам.

Сразу же после поражения путчистов, Каримов распускает компартию республики и объявляет о создании на ее базе Народной демократической партии Узбекистана. Примечательно, что на момент ее учреждения «Народная демократическая партия «Узбекистана» насчитывала в своих рядах 250000 членов, в недавнем своем прошлом членов КПСС, а также 55000 вошедших в ее состав новых членов из, так называемого, «блока беспартийных». Цели, задачи и методы новой партии ничем не отличались от програмных документов коммунистической партии. Сменились только название. ТАСС отметил, что новая партия по-существу остается той же, чем была прежде– коммунистическая.

И все же, несмотря на все более укрепляющийся режим своего авторитарного правления, Каримов удовлетворил некоторые требования оппозиции. К ним относились отмена, объявленной в прежние годы кампании по планированию семьи, а также придание узбекскому языку статуса государственного языка. Другие требования оппозиции состояли в пересмотре репрессивной по своему содержанию «антикоррупционной кампании, легитизации права на свободу вероисповедования и провозглашения государственного суверенитета».

Во время своей предвыборной президентской кампании, Каримов обещал, что акций по сокращению рождаемости применяться больше не будут и что его приоритетами станет программа по улучшению здоровья женщин и детей. Исполняя требования общественности по пересмотру уголовных дел начатых во время антикоррупционной кампании, Каримов издал указ о помиловании 240 человек, лишенных свободы. В марте 1990 года он расширил круг безосновательно осужденных во время антикоррупционной кампании лиц, объявив об их помиловании. В этом же месяце Каримов официально разъяснил, что ордер на арест кого бы-то ни было, подозреваемого во взяточничество, либо уличенного в фальсификации отчетов по выполнению госзаказов, может быть выдан только после личного допроса обвиняемого. Покойный Первый секретарь компартии Шараф Рашидов был также посмертно реабилитирован, а к апрелю 1991 года, около 1600 человек, вовлеченные в «хлопковый скандал», были реабилитированы и восстановлены в гражданских правах (Алимов. 1991).

21-го июня 1990 года, основываясь на проекте, предоставленном ему на рассмотрение партией «Эрк», Каримов провозгласил Узбекистан суверенным государством.[1] (Фирман. 1991). Он также объявил о праве на свободу вероисповедания, а в день своей инаугурации дал клятву в верности Узбекистану на Коране. Отныне гражданам гарантировалось конституционное право на свободное вероисповедание, государственная защита прав и интересов верующих. Религиозные организации должны были пройти регистрацию в органах юстиции, чтобы иметь законное право на создание образовательных учреждений, публикацию и распространение религиозной литературы. Согласно этим установлениям, верующим разрешалось беспрепятственно выезжать за рубеж для культовых поклонений и получение религиозного образования. В это же время он устраняет с поста верховного муфтия мусульман Мухаммада Садыка, приобретшего за последние годы высокий авторитет среди верующих.

Самой главной проблемой для узбеков, в решении которой приняло участие правительство Каримова, было придание узбекскому языку статуса государственного языка. Все прошлые годы оппозиция боролась за дистанциирование от Москвы и за приоритетные позиции узбекского языка на своей этнической родине.

Сразу же после объявления государственного суверенитета власти придали узбекскому языку статус государственного языка. Принятый закон о языке гарантировал функционирование узбекского языка на всех уровнях и во всех сферах жизнедеятельности. Это относилось и к таким, прежде исключительно русскоязычным сферам жизнедеятельности как государственная служба, наука, политология, практическая политика и информация. При этом гарантировалось право других этнических групп, проживающих в Узбекистане, на сохранении и развитие их языков.

С июня 1989 по июнь 1992 гг. не только произведения Мухаммада Салиха, но и события его личной жизни были тесно связаны с практической политикой. Он был членом руководства движения «Бирлик», сформировал и возглавил политическую партию «Эрк» («Воля») и был избран депутатом Верховного Совета Узбекистана и даже выдвинул свою кандидатуру на президентских выборах.

Работая в Парламенте, он принимал самое активное участие в структурных изменениях, проводимых в правительственных и административных органах. Таким образом, он пытался использовать свое положение и умение влиять на мнения коллег-депутатов более изнутри существующей системы, нежели извне. В этот период своей парламентской деятельности он не занимается литературным творчеством.

Когда в 1990 году Салиха спросили, кем он считает себя – поэтом или политиком, он ответил, что пришел в политику не добровольно, что сама жизнь, ее неразрешимые проблемы заставила его прийти в политику. Когда в жизни происходят реальные политические события, то невозможно оставаться в стороне, «обстоятельства отрывают вас от вашей спокойной жизни и бросает в поток этих страстей».

В этот период Салих пишет, в основном, отклики на политические изменения, происходящие в общественной жизни.

В своей работе мы хотим подробно рассмотреть статью Салиха этого периода «Мы застали эти благоприятные дни», написанной сразу же после обретением Узбекистаном государственной независимости (сентябрь 1991 г.) и несколько его интервью, опубликованных в республиканских газетах.

Политическая деятельность Салиха с конца 1989 – начала 1990 гг. характеризуется усилением его активности как действующего политика. Как член Президиума движения «Бирлик» он видел свою задачу в конструктивных изменениях формирующейся политической системы. Именно поэтому он возглавил фракцию Движения, которая не разделяла радикальные настроения другой части Движения, считая, что ужесточая свои требования и войдя в конфликт с властями, оппозиция больше потеряет, чем достигнет.

В ноябре 1989 года обе стороны предприняли попытку прийти к объединяющему их согласию, но не сумели его достигнуть. В феврале Салих выходит из «Бирлика» и создает новую партию «Эрк».

11 марта 1990 года, после того, как возглавляемая Салихом партия продемонстрировала свою готовность к сотрудничеству с компартией (а позднее, с Народной демократической партией Узбекистана), Каримов дал согласие на официальное признание партии[2] (Фирман. 1991).

С этого времени партия «Эрк» активно вошла в политическое пространство Узбекистана. Програмными требованиями партии того  периода стали требования экономической и политической автономии Узбекистана, достижения политических и гражданских свобод и гармонизации межэтнических отношений внутри республики. Салих заявлял, что его цель состоит в превращении Узбекистана в государство, граждане которого получат гарантии защиты соблюдения своих конституционных прав и интересов.

В том же месяце, когда была создана партия «Эрк», Салих был избран депутатом Верховного Совета Узбекистана, где сразу же создал и возглавил фракцию парламентской оппозиции, в которую вошло еще 9 депутатов. В своих выступлениях Салих отмечал, что в Узбекистане пока еще нет настоящего парламента, а тот, который имеется сегодня, состоит из малокомпетентных людей, слабо разбирающихся в политике, экономике и юриспруденции.

Деятельность Салиха в парламенте продолжалось до конца 1991 года. После того, как Узбекистан получил государственную независимость, Салих, поддерживаемый «Эрком», принял участие в президентских выборах, выступив соперником Каримова в борьбе за президентский пост.

В своих програмных выступлениях Салих заявил, что будет бороться за полную независимость Узбекистана, ускорит вхождение республики в систему рыночной экономики и свободное предпринимательство. В области культуры Салих, по-прежнему, считал главным приоритетом возрождение языка как главного основания для последующего возрождения всей совокупной материальной и духовной культуры узбекского народа.

Несмотря на свою репрессивную политику, Каримов победил на выборах. Официальные данные выборов отразились в следующей сводке: 86%– за Каримова и 12,7%– за Салиха. Однако узбекская оппозиция заявила, что выборы прошли с грубейшими нарушениями процедуры подсчета окончательных результатов. (Интерфакс, 31 декабря 1991 г.).

Тем не менее, пренебрегая очевидными для многих фактами грубейших нарушений процедуры выборов, некоторые западные наблюдатели интерпретировали их результаты как знак того, что избиратели Узбекистана не пожелали принять более радикальную программу, предлагаемую Салихом и предпочли более консервативную программу Каримова. Эту осторожную оценку результатов выборов Каримов воспринял как одобрение своей авторитарной власти.

Однако не все независимые эксперты разделяли подобное мнение. Один западный эксперт отмечал, что Каримов преуспел, благодаря своему жесткому контролю над преданной ему Демократической партией, силовыми ведомствами и номенклатурой. Нелишним будет отметить и то обстоятельство, что к моменту выборов партия «Эрк» насчитывала в своем составе всего несколько тысяч членов, в то время, как «Бирлик», имея десятки тысяч активных сторонников, не мог зарегистрировать своего кандидата.

Каримов не преминул воспользоваться отсутствием единства в рядах оппозиции.

Будучи одним из руководителей «Бирлика», а затем лидером партии «Эрк», депутатом и кандидатом в президенты, Салих, большую часть своей энергии посвятил политической деятельности, оставляя для собственного литературного творчества ничтожно малое время. Для понимания его мировоззренческих и политических взглядов необходимо проанализировать два его интервью, данные им узбекской прессе.

В своем интервью для апрельского номера газеты «Комсомолец Узбекистана» (1990 г.), Салих говорит о политических различиях между «Эрком» и «Бирликом». Чувствуя, что «Бирлик» все более и более втягивается в уличные демонстрации, подменяя этим необходимость в разработке продуманной концепции социального и экономического развития Узбекистана, он понял, что подобные методы политической борьбы уже не могут приносить нужный эффект. Разумеется, подчеркивает Салих, «Эрк» не отвергает демонстрации и митинги, как средство консолидации людей и метода давления на власть.

Однако приоритеты партии строятся на разработке программ по конструктивному изменению существующей системы. Что же касается работы в Верховном Совете Узбекистана парламентской фракции, в которую входят члены «Эрка», то в ее задачи входит внесение позитивных изменений в принимаемые законы, а также вопросы формирования концепции внешнеполитических отношений с другими странами. Завершая интервью, Салих отмечает, что «Эрк» строит свои отношения со всеми другими политическими партиями (включая «Бирлик» и компартию) на паритетных принципах.

В другом интервью, опубликованном в «Отчете о СССР» (сентябрь, 1990 г.), рассказывая о политических целях «Эрк», Салих определяет главной задачей борьбы партии– достижение Узбекистаном полной независимости от Москвы. Если парламент, по его мнению, не реализует в своей деятельности идею независимости, то его необходимо распустить и требовать новых выборов. Однако столь высокая цель как обретение независимости достигается аккумуляцией всей  энергии, заложенной в обществе, а это означает, что идея демократических преобразований, и равных прав всех граждан может и должна стать движущей силой достижения государственной независимости. Главные свои надежды в достижении независимости и национально-государственного возрождения Салих связывал с молодежью.

На протяжении данного периода все выступления Салиха связаны исключительно с политическими процессами, протекающими в республике. Одной из наиболее важных работ этого времени является статья «Мы застали эти благоприятные дни», опубликованной в газете «Узбекистан адабияти ва санати». Эта статья состоит из трех частей. Первая часть (опубликованная 25 августа 1991 года) посвящена событиям, связанным с августовским путчем, вторая (31 августа)– открытое обращение автора в Верховный Совет республики, и третья часть (1 сентября) посвящена Дню независимости Узбекистана.

Одной из тем этого цикла стало признание Салихом того обстоятельства, что до полной независимости Узбекистана от Москвы еще очень далеко. «Государство может быть полностью независимым только тогда, когда независимы его политика и экономика,–утверждает он. Именно поэтому «сегодняшняя наша независимость остается на бумаге». Для защиты собственного суверенитета и территориальной целостности суверенные государства (все бывшие союзные республики СССР) должны иметь свои вооруженные силы. Без этого условия провозглашенный государственный суверенитет беспомощен и фальшив.

Другой темой данного цикла статьей Салиха является проблема демократизации Узбекистана. Автор отдает себе отчет в том, что демократия не может быть механической заменой тоталитарного режима, которым на протяжении длительного периода времени управлялось общество. Он не дает готовых рецептов по демократизации общества и его экономики, но только указывает направление развития будущих процессов: «Мы намереваемся перейти от тоталитарной системы к демократии, поскольку новое общество невозможно построить пользуясь старыми, изжившими себя, механизмами управления».

Свобода является для него одной из важных целей и потому, «… нация не может быть свободной, если не свободен каждый ее гражданин»,– пишет он.

В конце статьи Салих высказывает свое стремление, состоящее в том, что «Эрк» будет бороться за то, чтобы «облегчить процесс изменений на пути истинной независимости и демократии».

Оценивая отношения его страны с Россией, Салих высказывает сомнения относительно ее позитивного влияния на развитие Узбекистана. «Люди должны верить только в свои силы и не надеяться на помощь извне»,– пишет он.

В День независимости Узбекистана Салих вспоминает историю народных антиколониальных восстаний узбеков против ненавистного им российского самодержавного режима. В этих восстаниях узбеки жертвовали своими жизнями ради обретения Узбекистаном свободы и независимости. Именно поэтому обретению независимости мы должны быть обязаны не падением коммунизма в Москве, а, прежде всего, своей собственной истории, героям узбекского народа – простым людям, которые сумели сохранить в своих сердцах идею свободы. Завершая статью, он цитирует один из своих стихов, написанный им в 1984 году:

Аллах создал тебя, чтобы ты пел
о розах.
Все таланты видны в тебе.
И если ты, глядя в небо, говоришь:
«Это небо мое!»
Это подходит тебе.
Если это подходит тебе,
если  ты скажешь, что «эта земля моя!»
и говоря это – ты не солжешь.
И если в стихе твоем есть строка:
«эта земля моя!»
Ты никогда не усомнишься в этом,
как я.
Если ты скажешь: «эта родина моя»,
никто не скажет тебе, что это не так.
Потому что ты говоришь правду
снова и снова.
И, говоря это, ты никогда не заплачешь
так как я.
И из глаз твоих не потечет кровь,
как с моих.

В этом стихотворении Салих отдает дань уважения тем, кто смог утвердить Узбекистан как свою землю и свою родину, называя ее своим именем. Отметая сомнения в том, действительно  ли земля принадлежит тем, кто на ней родился, он утверждает, что те люди , которые верили в подлинность своей родины, говорили правду. Возможно, он и плачет, все еще не способный поверить, что родная земля принадлежит ему, а может быть и потому, что люди, которые так думают, не могут видеть и чувствовать боль, как он.

Но Салих – политик, вынужден все же признать, что, хотя Узбекистан и является родиной для узбеков, которые могут сказать: «да, эта земля моя!» – в действительности же Узбекистан все еще управляется не ими.

Объявление Узбекистана независимым государством, является, по мнению Салиха, пока еще не осуществленной мечтой народа о подлинной независимости. Это только начало на трудном пути к подлинной независимости. «Сегодня мы говорим: эта земля моя и никто против этого не возражает… Сегодня мы идем с высоко поднятыми головами, гордо говорим, что мы – нация! Но сегодня мы находимся только вначале трудного и долгого пути».

Период с середины 1989 до 1992 годов стал периодом драматических политических изменений в общественной жизни Узбекистана. Постепенно, волна социально-политической эйфории, связанной с массовыми митингами, откровенность и прямота политических лозунгов и высказываний начинает иссякать под давлением, срочно организовавшей свой репрессивный аппарат, власти. Конечно же, некоторые позитивные изменения, связанные с приданием узбекскому языку статуса государственного языка и с провозглашением государственной независимости, все же произошли. Однако уже в конце этого периода узбекское общество имело значительно меньше гражданских и политических свобод, чем в его начале.

Правительство не предприняло никаких шагов для модернизации экономики, ликвидации экологического кризиса, улучшения медицинского обслуживания населения, а также для решения целого ряда жизненно важных социально-экономических проблем, лежащих тяжелым грузом на плечах народа. И потому надежды узбеков на какие-либо позитивные сдвиги, которые должны были прийти вслед за обретением независимости, стали приобретать все менее ясные очертания.

В эти годы Салих проявил огромную политическую активность – более, чем когда-либо прежде, он посвящал все свое время политической деятельности: был в составе Президиума «Бирлик», основал партию «Эрк», избирался депутатом парламента республики, баллотировался на пост президента Узбекистана. Но то, что поначалу вселяло надежды то, о чем он мечтал и ради чего безоглядно вошел в политику, стало для него источником горьких разочарований с того времени, когда Каримов окончательно закрутил все гайки, и к середине 1992 года заставил Салиха уйти в глубокое подполье.

Салих в этот период мало пишет и ничего не публикует из за цензуры и постоянного преследования.[3]

[1] Автор ошибочно принимает провозглашенную в этот день «Декларацию о независимости» как объявление суверенитета. Как известно, «Декларация о независимости» напугала узбекских коммунистов и они изменили слово «независимость» на «суверенитет» и т.д. (Прим. ред.).

[2] Автор, опираясь на тенденциозный анализ Билла Фирмана, делает неверное заключение: Каримов дал согласие на регистрации партии «Эрк» только после янаевского путча, и после объявления независимости Узбекистана, т.е. 5 сентября 1991 года вместе с регистрацией «Бирлика». (Прим. ред.).

[3]  Именно в этот период Мухаммад Салих написал свой нашумевший памфлет «Государственные тайны». Книга издана в Казахстане 20-тысячным тиражом и распространена по Узбекистану активистами партии «Эрк». (Прим. ред.).

В конечном счете, президент Узбекистана И. Каримов ужесточил контроль и, более того, установил стабильный порядок ценой ущемления гражданских прав и демократических свобод всего населения Узбекистана. Каримов показал себя непримиримым противником какой-бы то ни было оппозиции своему режиму (хотя в 1993 году им самим была создана ручная «оппозиционная» партия «Ватан тараккиёти» («Прогресс родины»), в которую вошли люди из его близкого окружения). Те, кто открыто противостоит режиму, могут быть в любой момент подвергнуться избиению, заключению под арест и изолирован от общества в тюрьме.

Несмотря на свое изгнание  из Узбекистана, вынужденный переезд из Турции в Германию, Салих тесно связан с политикой своей страны. Он продолжает бороться за гражданские и демократические преобразования, благодаря которым могут быть созданы условия для национально-государственного возрождения его Родины – Узбекистана.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *