Руф ДИБЛЕР: МУХАММАД САЛИХ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В УЗБЕКИСТАНЕ В 1979-1995 ГОДАХ — ГЛАВА-IV (1992 — начало 1995 гг.))

Последний период, исследуемый в нашей работе, характеризуется курсом дальнейшего ужесточения политических репрессий в Узбекистане, проводимых режимом Каримова против оппозиции.

Провозглашенный им тезис: «стабильность любой ценой» означал для населения Узбекистана начавшуюся кампанию по подавлению любого проявления инакомыслия. Массовые аресты, побои, ужесточение контроля над информационными службами, печатью, радио и телевидением, новое КГБ, методы которого, по многочисленным свидетельствам пострадавших, ничем не уступали методам пресловутых сталинских органов политического сыска, стали главной реальностью, характеризующими режим Каримова.

Поздней весной 1992 года, воспользовавшись начавшимся политическим и социальным хаосом в Таджикистане в качестве оправдания своим антидемократическим методам правления, Каримов окончательно укрепляет свой авторитарный режим. В июне подвергнут жестокому избиению бывший сопредседатель «Бирлика» Абдурахим Пулатов. В это же время Салих, в знак протеста против политического террора, проводимого Каримовым, слагает с себя полномочия депутата, а возглавляемая им партия «Эрк» уходит в подполье.

В августе этого же года Каримов заявил, что оставляет за собой право по своему усмотрению сокращать срок полномочий любого депутата. Это означало, что любое возражение депутата против официальной доктрины власти в лице иерарха могло было быть истолковано дестабилизирующим и привести к лишению депутатского мандата. В сентябре 1992 года правительство конфисковало имущество и банковский счет «Эрка». В том же месяце «Независимая газета» (Москва) сообщила об эскалации репрессий и преследований против оппозиции, развернувшейся по всей территории Узбекистана.

Как уже было сказано выше, в июне 1992 года Салих сложил с себя депутатские полномочия и вместе со своей партией перешел на нелегальную деятельность. Однако преследование Каримова сделали невозможным дальнейшее пребывание Салиха в Узбекистане и он принимает для себя непростое решение — искать политическое убежище за рубежом.

Поначалу он выехал в Туркменистан, затем в Иран, а оттуда — в Турцию. Его мечты о независимом и демократическом Узбекистане разбилась вдребезги — по крайней мере отодвинулась на неопределенное время.

В сентябре 1993 года он написал и издал публицистическую книгу «К светлым дням», которая была нелегально переправлена в Узбекистан и распространена по всей республике в конце года.

В этой книге рассказывается о деспотическом правлении Ислама Каримова, сопоставимом с периодом сталинского режима.

Салих тщательно анализирует внутреннюю и внешнюю политику Узбекистана и делает вывод, что прикрываясь необходимостью сохранить в республике стабильность и гражданский мир, Каримов жестоко преследует оппозицию, урезает свободу печати, права и свободы граждан. В этой ситуации лишь немногие статьи, публиковавшиеся в республиканских изданиях, сообщали о фактах гражданского сопротивления режиму со стороны населения. Опасаясь, что истинная картина политического беспредела, осуществляемая его режимом, станет достоянием гласности, Каримов пошел на запрет некоторых российских газет, в которых публиковались материалы, не соответствующие его политическим и идеологическим доктринам.

К примеру, статья, опубликованная в ноябре 1992 года в газете «Известия» (Москва) о цензуре в Узбекистане, дезавуировала в глазах общественности образ Каримова как правдивого и демократического правителя. В статье говорилось: «… Законы, в любой демократической стране и даже в Узбекистане, как в государстве, считающим себя демократическим, предусматривают штрафы за нарушение свободы информации. Цензуру они объявляют вне закона, однако в Узбекистане она существует».

Неудивительно, что эта статья вызвала резкую реакцию Каримова, который запретил распространения газеты в Узбекистане. Отвечая на протесты редакции «Известий», правительство объяснило свой запрет не как акт цензуры, а как «рабочий контроль».

Год спустя, в другой статье «Известий», озаглавленной: «Журналисты обучены, о чем писать», описывалось, что узбекские журналисты получали официальные инструкции того, как писать статьи в поддержку правительства. Примечательно, что российские журналисты, аккредитованные в Узбекистане, на подобные встречи не приглашались.

Однако, несмотря на усиленный контроль за узбекистанскими СМИ, в некоторых газетах все же просачивалась информация об арестах, избиениях и других нарушениях в отношении оппозиционно настроенных граждан. В декабре 1992 года несколько представителей оппозиционных партий «Бирлика», «Эрка» и др., попытались принять участие в работе международной конференции, посвященной правам человека, проходившей в столице Кыргызстана Бишкеке. Но они были арестованы узбекской милицией прямо в Бишкеке, причем, без каких-либо санкций со стороны органов прокурорского надзора Кыргызстана и депортированы в Узбекистан. Один из людей, причастный к оппозиции и уволенный за это с работы, выехал в Москву и остался там из-за боязни ареста (Пулатов, 1993).

В марте 1993 года, представителем «Бирлика» было направлено письмо в Палату представителей США с информацией о тех людях, которые были арестованы в последние месяцы по сфабрикованным обвинениям. В письме содержалась отчаянная мольба об оказании давления на Каримова со стороны США.

В мае 1993 года, в статье еженедельника «Новое время» (Москва) Национальный комитет безопасности Узбекистана сравнивался с советским КГБ. В статье приводились факты обысков гостиниц, ночные визиты сыщиков и другие действия служб безопасности Узбекистана, методика которых сопоставлялось с действиями сталинской охранки.

В то время, как «Новое время» запрещалась для распространения в Узбекистане, любой, кто отваживался распространять «Известия», подвергал себя риску быть арестованным. В других изданиях (не узбекских) также описывались аресты по сфабрикованным обвинениям, методы пыток, запугивание и страх арестов, охватившее узбекское общество.

Публикуемые в официальной прессе заявления Каримова относительно принципов его правления служили усилению репрессивных действий его режима и оправдывались его заботой о необходимости жесткого контроля над ситуацией.

Так, в марте 1993 года, в своем заявлении он обвинял оппозицию в попытке насильственного захвата власти и в терроризме. Каримов утверждал, что его целью является контроль за деятельностью правовых институтов государства и общественных организаций. Примечательно при этом, что он ни слова не проронил о деятельности правительства, направленной на улучшение жизни населения Узбекистана.

Ни предложения, сделанные партией «Эрк» и касающиеся проблем приватизации, охраны здоровья и других жизненно важных для общества и его экономики вопросов, ни предложения «Бирлика» по улучшению социально-экономической ситуации в Узбекистане не были восприняты Каримовым в качестве конструктивных. Отвечая на вопросы о его контроле над СМИ, он сказал, что во всем мире существует международные правила по пересечению государственных границ. Вот, якобы, почему некоторые зарубежные журналисты не могут получить въездные визы в Узбекистан.

Что же касается закрытия оппозиционных газет, то он ответил, что не в силах влиять на это, поскольку не намеревается вмешиваться в действия ведомств, в чью компетенции входит работа со СМИ.

В мае 1993 года Каримов вновь всенародно заявил, что демократические процессы в стране идут полным ходом.

Конституция Республики Узбекистан, опубликованная в мае 1994 года, декларировала гражданам право участвовать в массовых митингах и других общественных манифестациях. Однако, в то же время, в СМИ просачивалась информация, свидетельствующая об обратном.

В октябре 1993 года «Эрк» требовала своей перерегистрации в качестве политической партии, но это заявление было отклонено. В феврале 1993 года деятельность «Бирлика» была полностью приостановлена. Несмотря на эти запреты, силы оппозиции продолжали делать все возможное, чтобы как-то противостоять режиму Каримова и проложить пути к демократическим свободам. К примеру, приняли участие в Международной конференции по правам человека, проведенной в Кыргызстане. В своей газете, продолжавшей издаваться подпольно, «Эрк» опубликовал статью, в которой описывались возможные пути для подъема экономики республики, состоящие в земельной реформе, квалификационных экзаменах для претендентов на занятие руководящих постов, мерах по борьбе с коррупцией и т.д. «Эрк» также выступал за предоставлении полных свобод по вероисповеданию.

Кроме того, на страницах своей газеты, «Эрк» опубликовал стенограмму обсуждения своего партийного конгресса (январь, 1994), в которой шла речь об основных направлениях политической борьбы партии за обеспечение свободы слова и свободы печати. Примечательно, что в этот период «Эрк» все еще выражал свою готовность пойти на диалог с правительством, даже несмотря на то обстоятельство, что в конце работы конгресса, активист партии Намаз Нормумин, который писал отчет о выступлениях участников, из-за угрозы ареста был вынужден бежать из страны.

Находясь в Турции, Салих по-прежнему активно интересовался развитием политических процессов в Узбекистане. Его произведения отличаются теперь разочарованием и выражают крушение надежд по поводу перемен, произошедших в Узбекистане. Однако надежда на позитивные изменения на его родине все упорно еще жила в нем.

В Стамбуле он написал большую статью «К светлым дням». Эта крупная работа, в которой последовательно развиваются мысли автора о последних четырех годах политического процесса в Узбекистане.

Статья состоит из двух основных частей: короткого введения, написанного в ноябре 1993 года и открытого письма, датированного сентябрем 1993 года. В письме автор анализирует те же темы, что и в работах раннего периода, а именно: призыв к узбекам думать самостоятельно, о новом руководстве Узбекистана, узурпировавших власть, и о роли партии «Эрк» в политических процессах, происходящих в республике. Более чем какие-либо работы автора, статья «К более светлым дням» показывает взаимоотношения между Салихом и политическим руководством Узбекистана со всей неприкрытой откровенностью.

Находясь в изгнании за пределами своей страны, Салих открыто писал все, что хотел сказать как человек, вкусивший свободу, а потом лишенный ее. Искренне оплакивая последнюю утраченную возможность в своем призыве к узбекам, он все же выражает надежду на будущее, созданию которого посвящена политическая цель, руководимой им из-за рубежа партии «Эрк».

Введение посвящено вопросу свободы. Оно начинается с энергичной фразы: «Свободные люди часто забывают о своей свободе, как забывают о своем теле и о своих глазах». Далее он пишет: «Свободный человек смотрит на свою свободу как на естественную часть своей жизни… Если ваша страна свободна- то это благо, если свободен ваш народ и свободен каждый человек — то это благо. Если человек приходит к свой родной дом и разговаривая со своей семьей, не снижает голоса, опасаясь подслушивающего устройства — то это благо. Если работники служб безопасности не хватают его, не увозят на машине, не будут жестоко избивать и после этого не бросят на мусорную свалку — то и это благо. Сегодня в Узбекистане каждый думающий человек мечтает о таких благах. Люди хотят не только «хлеба и немного мяса», как считает наше правительство, они хотят обыкновенной свободы и безопасности. Хотят немного прав».

Салих напоминает, что правительство Узбекистана обещало своим гражданам простые блага, такие как хлеб, мясо и рис. Оно заявляло также о приоритетном развитии экономики как об условии повышения благосостояния народа. Но «даже сегодня люди не сыты настолько, чтобы не ощущать постоянного голода, наоборот, с каждым днем все больше нищают» (4). Даже городское население, которое жило сравнительно хорошо на протяжении первых двух лет правления Каримова, сегодня сомневаются в том, что экономика республики поднимется. Граждане Узбекистана считают, что правительство должно ответить, почему за предшествующие 10 лет республика ни на шаг не продвинулась вперед, а даже наоборот — откатилась назад.

«Час ответа обязательно наступит, но ответ правительства никогда не восполнит потерянной возможности. Мы должны требовать ответа у них сейчас, а не в будущем, а не потом…

Этот ответ должны дать жестокие хозяева, надменно восседающие на троне» (4).

Мощное начало задает тон письму, в котором Салих продолжает свою гневную речь. В ней он развивает некоторые из тем своих ранних произведений, критикует политику узбекского правительства, внутреннюю и внешнюю. Сквозной темой всего письма проходит рассказ о роли «Эрка» в борьбе за позитивные перемены в Узбекистане.

Также как в своей ранней работе «Письмо к своему младшему брату», в работе «К светлым дням» Салих призывает своих собратьев-узбеков мыслить самостоятельно. Он высказывает надежду на то, что «Эрк» поможет людям освободиться от охватившего их пессимизма своим идеологическим девизом, который призывает к «национальному пробуждению и независимому государству» (16). Салих пишет: «… никто не может убедить кого-либо в чем-либо, во что он не верит сам» (16). Если научить узбеков думать самостоятельно, то они начнут изменять свои убеждения,- считает он. «Хотя независимость стала для узбеков даром божьим после 135 лет колонизацией Россией и Советами, за эту независимость было заплачено многими жизнями…»

В сердцах людей, отдавших жизнь за свободу, было убежденное сознание родины и свободы. И, самое главное, у этих людей было «обыкновенное чувство человеческого достоинства в отличие от тех, кто сегодня продолжает терпеть угнетение» (21).

Салих открыто осуждает непрочность моральных устоев, характеризующих состояние современного общества в Узбекистане.

По мнению Салиха, молодое государство не может быть построено без идеологии. Существующая же сегодня идеология каримовского режима является вульгарной копией коммунистической идеологии. Однако, говорит Салих, с одним существенным отличием: она декларирует независимость Узбекистана. Он продолжает: «Узбекская идеология утверждает: «каждый должен любить свою родину». Разве не говорила коммунистическая империя эти же слова?.. Независимая идеология утверждает, также, что каждый гражданин должен ценить свое историческое наследие. Как будто коммунистическая идеология не утверждала того же (54).

«Независимая идеология призывает нас,- пишет он далее: -«любить свою родину». Но для того, чтобы любить ее, у нас должно быть соответствующее сознание. Кто пробудит это сознание в нас?» (16).

Таким образом, призыв «Эрка» состоит в том, чтобы побуждать народ мыслить самостоятельно. Салих считает, что этого можно достичь посредством общественных организаций, таких как культурные центры, фонды, ассоциации, клубы, общественные религиозные образования, творческие союзы и т.д. Иначе говоря, посредством создания подлинно демократических институтов. (16).

Такие организации начинали создаваться в Узбекистане вначале 1990 годов, но с ужесточением режима, были спешно ликвидированы. Такие организации должны быть восстановлены, считает Салих, поскольку, с их помощью государство должно строить свою идеологию на основе народного доверия. Но прежде, чем у нации будет своя собственная идеология, у нее должно быть политическая и экономическая свобода: «потому что, если человек скован цепями, он не может любить свою нацию, он не может пожертвовать собой ради нее» (17).

В работе Салиха затрагивается одна из основных причин того, почему узбекское общество не сумело создать своей собственной идеологии. По утверждению автора, главная причина состоит в отсутствии сформировавшегося национального самосознания. Только независимое мнение граждан и их самостоятельный выбор могут создать продуктивную политическую и экономическую систему. Когда это произойдет, граждане будут работать внутри системы, даря свою искреннюю преданность существующему правительству. В рамках же правящего режима Ислама Каримова не существует никакой свободы. Поскольку народ для власти является объектом воздействия, а не субъектом, как должно быть при демократическом самоуправлении.

Таким образом, свои надежды Салих связывает с тем, что «Эрк» сможет пробудить национальное сознание узбекского общества, призывая сограждан увидеть жизнь такой, какой она является в действительности и работать во имя его конструктивного преобразования.

Другой темой статьи «К светлым дням», является необходимость сопротивления тотальному контролю и господству, осуществляемому каримовским режимом, который является, по существу, простым продолжением жесткого порядка, до последнего времени осуществляемого Москвой. Салих отмечает, что «… сегодня в Узбекистане не существует возможности для нормальной политической деятельности и права, запрещено также протестовать и проводить манифестации. На улицах, дома, на работе — везде соглядатаи, каждый день расследуется новый «заговор», объявляется новое наказание. Салих критикует лицемерную риторику узбекского правительства, когда оно заверяет, что Узбекистан — это демократичная страна. Он описывает демократию как самоуправляемую, независимую от личности правителей, систему, которая изгонит любого ярого расиста или фашиста, даже если он придет к власти. Но в Узбекистане, если на «троне» «Тошмат», то все государство будет в «тошматкой» власти. Если «Ишмат», то в «ишматкой», либо любого другого узурпатора. Салих призывает своих собратьев-узбеков бороться за свои демократические права; «сегодня наша нация должна признать себя равной среди других наций мира и, в соответствии с этим, она должна учиться требовать соблюдения своих законных прав у любого правительства”.

Что касается экономики и здравоохранения — проблем, которым посвящается вторая глава работы Салиха «К светлым дням», то автор считает, что правительство республики нимало не заботит то обстоятельство, что люди бедны и голодны. Правительство больше заботит борьба с демонстрациями и с оппозицией.

Указывая на те же сегменты, характеризующие кризисное состояние узбекской экономики и социальной жизни, что и в прежней своей статье «Трудное пробуждение», он показывает, что в то время, как зарплата правительственной номенклатуры выросла за это время в десятки раз, то зарплата -тружеников села осталась на прежнем уровне. Более того, она не выплачивается по несколько месяцев. (30). Он также ссылается на данные статистики, согласно которым здоровье людей ухудшается, а детская смертность растет. Все это свидетельствует, что, находясь в изгнании, Салих не теряет своей связи с родиной и что ни одна из этих проблем не исчезла, несмотря на проводимую властями политику информационной изоляции — они всегда оставались в активном поле зрения оппозиции.

В отличие от Каримова, который, хотя вынужден проявлять терпимость к исламу из-за мусульманского большинства населения республики, однако, по причине своего атеизма, боящегося затрагивать проблемы веры и религиозных традиций и ритуалов, Салих открыто анализирует некоторые аспекты религии. Он пишет: «Если мужчина носит галстук, а женщина не носит паранджу — это не значит, что они не верующие, поскольку исламские педагоги всегда занимались воспитанием внутреннего мира человека. Основой ислама является вера в единство Господа и служение Ему, а не паранджа и чалма. Салих пишет далее, что ислам — это смелая и бесстрашная вера. Только религия ислама учит нас не склонять головы ни перед кем, кроме Аллаха, только ислам призывает нас не бояться никого, кроме Аллаха» (19). В этих словах, Салих, по-видимому, использует постулаты ислама в своих собственных политических целях, призывая узбеков не склонить свои головы и не бояться Каримова и его диктаторского режима.

Помимо того, что Салих повторяет некоторые из тем своих ранних выступлений, в его работах широко представлены размышления о политике узбекского правительства и о проблемах подлинной независимости Узбекистана. Он начинает свою дискуссию со знакомого нам по прежним публикациям образа статуй. Однако, в отличие от своих ранних работ в которых образ статуи играет ключевую семиотическую функцию, иносказательную фигуру, теперь этот образ только упоминаются. Салих вспоминает, как в далеком 1982 году, прогуливаясь по Ташкенту и беседуя с русским поэтом, они остановились перед памятником Ленина. Приятель-поэт спросил: «Доживут ли они до того времени, когда рухнет памятник, символизирующий власть Москвы». В ответ Салих сказал: «Конечно же памятник непременно рухнет, но я боюсь, что железобетонная голова кумира разобьет вдребезги красивый мраморный пьедестал». «Я тогда не представлял себе, что эта шутка превратится в горькую реальность,- продолжает Салих. — Десять лет назад Советская империя представлялась настолько мощной и монолитной, что, казалось, никакая сила в мире не способна разрушить ее» (20).

Салих осуждает режим Каримова, в котором кадры подбираются в соответствии с закулисными интригами и сообразно своей готовности полному подчинению приказам и распоряжениям президента. Он пишет: «Правительство не верит своей администрации. В свою очередь, администрация не верит своему правительству. Администрация, понимающая что она временно находится у кормушки, вынуждена думать, конечно же не о благе государства, а исключительно о своем собственном кармане. Она использует подкуп и взятку, но никогда не пытается сделать свою работу быстро и качественно. Это происходит еще и потому, что для власть предержащего чиновника не имеет никакого значения, как он выполняет свои должностные обязанности: хорошо или плохо. Его труд оценивается другими критериями — внеэкономическими. Именно по этим причинам чиновники саботируют свои обязанности и, как следствие, государственная структура не работает, уровень производства снижается, а это, в свою очередь, отражается на материальном положении народа» (29).

Вместе с тем, Салих обвиняет в происходящем не одну лишь администрацию, а политический режим Каримова, его порочные методы, которые принуждают людей делать заранее некачественную работу и искать источники своих доходов в коррупции.

В противовес действующему режиму, Салих видит государство, которое ставит перед администрацией требования качественного и квалифицированного выполнения своих обязанностей, абсолютной ответственности за результаты своей деятельности и неподкупности. Он пишет, что государство должно обеспечить свою администрацию достойной зарплатой и привилегиями, чтобы иметь полное моральное право карать нарушителей законности и мздоимцев. (14). Таким способом администрация получала бы законное поощрение за свою рачительность по отношению к производству и к государству, которое доверило ей его руководством. Этим Салих проявляет свое понимание того, что в политической системе, в которой труд администрации оплачивается в соответствии с ее квалификаций и ответственностью, нет объективных причин для финансовых должностных злоупотреблений.

Салих резко критикует внутреннюю политику Каримова, которая пользуется деспотическими, волюнтаристскими методами и следует принципам старой тоталитарной системы, оставшимся в наследство от колониального советского режима. Когда Каримов пришел к власти, он заявлял, что невозможно свергнуть старую политическую систему без того, чтобы предварительно не построить новую. В то время, четыре года назад, Салих был согласен с таким подходом и закрывал глаза «на грубые политические ошибки правительства» (24), пока не осознал, что в изменившейся действительности не строилось никакого нового государства. Салих оговаривается, что не все то, что пытался делать Каримов, было изначально неправильным — позитивные изменения не проходили по той причине, что сам Каримов не был к ним готов. Он пишет, что до выборов (в декабре 1991 года) правительство в некоторой степени вынуждено было принимать во внимание мнение народа. Но уже с 1992 года оно уже, все более откровенно, стало приобретать качества, враждебные народу (25). Автор приводит многочисленные примеры того как руководство республики запретило «Бирлик», конфисковало банковский счет партии «Эрк», закрыло пять областных газет и газету «Эрк», организовало избиение бывшего вице-президента Узбекистана Мирсаидова, заключило в тюрьму нескольких активных членов оппозиции. Он с горечью констатирует, что «Узбекистан превратился в страну стукачей, сыщиков и прокуроров». (26).

Салих утверждает, что большая часть национального бюджета республики расходуется на содержание работников силовых ведомств. По мере увеличения людей, недовольных системой, растет количество надзирателей за порядком, и, соответственно, возрастает количество преследуемых и заключенных под стражу. Эта ситуация означает, что «правительство, подавляя недовольных, порождает в народе еще большее недовольство» (27). Причина ужесточения террора властей объясняется страхом Каримова перед своим народом. Автор цитирует народную поговорку: «Когда у человека разорваны штаны, он боится любой щепки» (27). «Штаны нынешнего режима порваны»,- заключает Салих. Говоря иначе, нынешний режим боится всех и вся и поэтому он чувствует себя вынужденным контролировать каждый шаг каждого человека.

Внешняя политика Узбекистана, по мнению Салиха, страдает от недостатка практики и опыта дипломатической деятельности у руководства. Но еще более, от того, что в ней отражается ущербная и деспотичная политика самого Каримова. Автор утверждает, что средства для субсидирования внешней политики оседают в чьих-то карманах. Более того, зарубежные компании не хотят рисковать, вкладывая инвестиции в экономику Узбекистана, поскольку в стране нет твердой экономической политики, а вся ее система разъедена подкупом, кумовством и коррупцией» (28).

Приводя примеры вопиющей некомпетентности узбекского правительства в установлении внешних отношений, он отмечает, что правительство не знало, чью сторону занять когда США бомбили Ирак, или же когда Армения оккупировала Азербайджан.

Несмотря на то, что «Эрк» находится в подполье, Салих все же надеется, что возглавляемая им партия сможет осуществить некоторые позитивные изменения в Узбекистане в деле демократизации общества и его экономики.

Говоря об оппозиции, Салих считает, что оппозиция необходима в любой стране, поскольку основной ее задачей является выражение мнений и интересов одной части гражданского населения, что дает ей гарантированное законом право и возможность контролировать действия другой части населения или политической партии, находящейся в данный период времени у власти.

«Первоначальной целью партии «Эрк»,- напоминает он,- было преобразование Узбекистана в демократическое государство» (11). Отвечая тем, кто утверждает, вопреки действительности, что Узбекистан уже стал демократической страной, он пишет: «для того, чтобы построить действительно демократическую страну, недостаточно простого принятия демократической конституции. Народ Узбекистана — формальный «обладатель» такой конституции, но она не приносит ему никакой пользы» (11).

Говоря о роли оппозиции, Салих повторяет, что «Эрк» никогда не представлял угрозы для правительства, поскольку в своей деятельности придерживался рамок закона. «Эрк» поддерживал мир и спокойствие народа, а главным девизом партии было «национальное единство» (33). «Эрк» «… искал пути примирения, но мы не смогли его найти, поскольку правительство закрыло эти пути для нас» (34). Он пишет далее, что «Каримов обещал свободу узбекскому народу, а вместо этого он дал народу рабство». В результате, Салих и возглавляемый им «Эрк», борются за то, чтобы доказать, что узбекский народ, как и любой другой народ, достоин демократии и свободы. «Мы боремся за то, чтобы доказать, что эта родина является родиной узбеков- великой нации, чья история полна деяниями во имя чести, достоинства и благородства» (34,35).

Автор выражает надежду на то, что и само правительство, и рабочие, и крестьяне, и армия, и милиция и даже КГБ,- все свободомыслящие и патриотически-настроенные люди, примут его сторону в борьбе с режимом, поскольку это единственный путь в направлении исторического прогресса нации.

«Для того, чтобы победить в этой борьбе, у «Эрка» есть оружие, которого нет у режима и поэтому он обречен,- утверждает Салих. — Этим оружием является вера в Бога, любовь к родине и сам узбекский народ» (35).

В статье «К светлым дням», аккумулируются мысли автора о судьбе нации и государства, описываются первые четыре года суверенитета Узбекистана. Это произведение — взвешенное изложение политической концепции самого автора и програмных действий возглавляемой им политической партии «Эрк». Салих избегает метафоричности изложения, какие-либо намеки или иносказания. С того времени, когда он был изгнан из своей страны, его мировоззренческие установки, стиль изложения приобрели предельную четкость и прямоту — он свободен в мыслях и в способах их изложения.

Возможно, из-за влияния туркоязычной среды, в которой долгие годы находился Салих, или из-за того, что он начал забывать свой родной узбекский язык, а возможно и из-за ошибок машинистки, вся его статья изобилует ошибками, заметными даже для людей, не владеющих узбекским языком. Тем не менее, манера изложения фактов Салихом остается по-прежнему последовательной и не утрачивает присущей ей образности, что выдает в нем его давнее пристрастие к художественному слову.

Осенью 1994 года Каримов потребовал от правительства Турции отказать Салиху в предоставлении политического убежища. Были даже сообщения о том, что Каримов, в ультимативной форме, заявил: «Если Турция позволила человеку, мешающему узбекскому правительству проводить свою политику, оставаться в стране, то это неблагоприятно отразится на взаимных отношениях между двумя странами». Резкая реакция Каримова на пребывание Салиха в Турции вынудила последнего выехать в Германию (1995). Однако он не прекращал заниматься оппозиционной деятельностью против режима Каримова. В январе 1995 года Национальный демократический институт (США) пригласил Салиха вместе с лидером «Бирлика» (который проживал в Турции) в Соединенные Штаты, чтобы они изложили свои суждения относительно того, что происходит в Узбекистане.

Последний из анализируемых нами периодов, равно как и все предыдущие, показывает как поэтическое и политическое творчество Салиха реагирует на развитие политических процессов в Узбекистане.

В конечном счете, президент Узбекистана И. Каримов ужесточил контроль и, более того, установил стабильный порядок ценой ущемления гражданских прав и демократических свобод всего населения Узбекистана. Каримов показал себя непримиримым противником какой-бы то ни было оппозиции своему режиму (хотя в 1993 году им самим была создана ручная «оппозиционная» партия «Ватан тараккиёти» («Прогресс родины»), в которую вошли люди из его близкого окружения). Те, кто открыто противостоит режиму, могут быть в любой момент подвергнуться избиению, заключению под арест и изолирован от общества в тюрьме.

Несмотря на свое изгнание из Узбекистана, вынужденный переезд из Турции в Германию, Салих тесно связан с политикой своей страны. Он продолжает бороться за гражданские и демократические преобразования, благодаря которым могут быть созданы условия для национально-государственного возрождения его Родины- Узбекистана.