Свобода невооружённого человека (к 40 — летию «Пражеской Весны»)

В апреле 1968 года я был призван в Советскую Армию и был послан в Венгрию, в ЮГВ — Южную Группу Войск. В Отдельный Разведывательный Батальон при дивизии, расквартированной в городе Секешфехервар. В конце мая  1968 года наша дивизия продвинулась в Хаймашкер, город граничащий с Чехословацкой Республикой.

Нам сказали что это происходит в рамках предстоящих боевых учений ЮГВ.

В Хаймашкере мы ждали до самого 20 августа 1968 года. Никакого учения не было.

Мы только догадывались. что нас собираются перебросить для вторжения в страну, бунтующую против социалистического строя.

19 августа состав нашего батальона был полностью перевооружен: вместо АК старого образца, дали нам АКМ(Автомат Калашникова Модернизированный) и каждому солдату по ПБС (прибор бесшумной стрельбы), две гранаты Ф-1, три магазина полных боевыми патронами.

И сказали: будьте готовы убивать и быть убитым.Едем спасать нашıх чехословацких братьев от козней Западной буржуазии.

Мы были молодыми и в душе были рады что будет война. Не потому что мы представляли благородную миссию спасателей,а потому что война делала нас значимыми. Она делала нас сильными против наших непосредственных угнетателей  — старшин и «стариков». Каждый «салага»стал обладателем таких же грознх атрибутов защиты и нападения какие имели эти деспоты — «старики».

19 августа командиры прекратили наглость по отношению к подчинённым, а «старики» стали  образцом вежливости в разговоре с нами.

Мне было 18 с половиной лет, когда я познал это странное чувство свободы, которое даёт человеку оружие.

Мы из Хаймашкера выехали в девять часов вечера.

В полночь мы пересекли границу Чехословакии.

На границе этой страны стояли уже венгерские солдаты.

Когда  орда наших БТР(бронетранспортёр)ов вступила на землю Словакии, венгерские солдаты бурно приветствовали нас.

Они были нашими ровесниками.

Они в тот день забыли как были расстреляны из пулемётов советских танков их старшие братья на улицах Будапешта 1957 года.

В четыре часа ночи наша дивизия вошла в Братиславу. Люди в ночных рубашках выскочили на улицы и не понимали кто мы.

Мы подъехали к мосту Дуная. Среди состава БТР(3 рядовых, сержант и лейтенант)  прошел слух что словаки заминировали мост.

Я наивно думал выпригнуть из БТР в реку если взорвется мост.

Мост не взорвался.

Мы въехали в роскошный замок, который назывался «Братиславский Град». Говорили что в этом замке когда то останавливался сам Наполеон Бонапарт.

21 августа 1968 года там расположилось командование нашей дивизии и мы — солдаты войсковой разведки.

В считанные минуты мы растоптали всю зеленую площадь(лужайки) вокруг Замка.

Мы спали в Замке: на полу, на длинныых исторических столах и на …фортепьян-ах.

И проснулись от пулемётной очереди. «Контры» стреляли из часовни, которая стояла недалеко от Замка.

Все схватились за оружие, но стрельба быстро прекратилась.

Прозвучала команда на завтрак. Мы ели свой завтрак на земле.

По местному радио передали сообщение о том что «родную Братиславу захватили банды Бондаренко»(генерал Бондаренко, командир нашей дивизии).

Наш командıр лейтенант Малышев бы срочно вызван в штаб батальона. Он вернулся с боевым заданием «захватить» Телевизионную Станцию города.

Когда мы — с автоматами наперевес, с засученными рукавами и в касках — спрыгивали с бортов БТР перед зданием ТВ города Братиславы, никто из нас не сомневался в том, что он выполняет боевое задание.

Однако, мы были разочарованы когда увидели там пожилую женщину, вахтёршу, которая вся дрожала от страха встречая нас.

Наш командир приказал мне проверить  второй этаж Телестудии.

Я поднялся на второй этаж, но там тоже не было признаков  какого-либо сопротивления. Здание было пусто. Никто не пришёл на работу.

Целый день мы проторчали в здании ТВ,  была одна скука.

На другой день мы выехали патрулировать по городу.

Это было уже интересно. Мы должны были упредить скоплениe людей в центре города и разгонять стихийные митинги на улицах.

Один раз из толпы бросили в наш танк » коктейль молотова». В ответ был окрыт огонь по толпе. Была убита девочка, тело которой долгое время носили по улице Братиславы как символ кровожадности советского солдата.

На асфалътах дорог города огромными буквами были написаны: «До Москвы столько-то километров, доброго вам пути!».

Однако, открытой агрессии не было со стороны словаков.

К нам подходили молодые словаки, курсанты артилерийского училища, раздавали свои листовки с призывом прекратить оккупацию суверенной Чехословакии.

К нам подходили мужчины и девушки. Они нас спрашивали: «Куда вы дели нашего Дубчека?»

Мы не знали, что им ответить. Потому что не знали, что их руководитель Дубчек к тому времени находился уже в Москве, «в гостях» у КГБ СССР.

Девушки с высокими ногами в мини юбках раздавали нам листовки где оповещали нас, что мы обмануты нашим командованием. Что мы не освободители, а оккупанты. Они призывали нас уехать домой, где нас ждут наши любимые, наши близкие. Они призывали нас к нашей совести, не поднимать оружие против безоружного народа.

Народ был действительно безоружен.

Это обезоруживало и нас, молодых , сентиментальных солдат, приехавших издалека, оставив своих любимых, о коих напоминали нам  листовки.

Каждодневные встречи и споры на ломаном русском сблизили нас со словаками.

Они стали приносить нам пиво. Наши командиры предупреждали нас, что пиво может быть отравленным, но сами  его выпивали.

Таким образом, советская пропаганда о «контрах» постепенно теряла свою силу.

Услышанное не соответствовало  увиденному.

Мы не знали тогда о кучке интеллигентов, которые вышли на Красную Площадь протестуя против вторжения советских войск в Чехословакию.

Но наши мысли были похожи. Мы не доверяли советской пропаганде.

Пребывание нашей части в Чехословакии продолжалось три месяца, в течении которых я приобрел там немало друзей и громадный опыт для 19 летнего человека.

Мы вернулись в Венгрию в ноябре 1968 года.

Подавленная в Чехословацкой республике «контрреволюция» незаметно перекочевала в мой ум.

Я понял, что можно сопротивляться вооружённому человеку будучи невооружённым.

Я почувствовал свободу,отличную от той, которую дает оружие.

Это была свобода невооруженного человека.

Это было чувство, идущее от самого Адама,изгнанного из рая. Адам был спущен на землю без какого либо оружия.

Он был спущен с чувством Великого Раскаяния перед Аллахом и с бесконечной свободой.

Это чувство и перевоспитало меня.

Чувство вины и свобода — вот  источник моего неукротимого оптимизма перед двуличием этого мира.

Август, 2008

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *